– Кто не может повысить доходов за счет повышения качества? – спросил Кинг. – Хорошо, мы сумеем произвести шок среди многих фирм, выпускающих добротную обувь. Может быть. Старик этого и не в состоянии сделать, может, этого не в состоянии сделать вы, но...

– Дуг, бизнес есть бизнес.

– Я знаю, что такое бизнес! И в данном случае это – мой бизнес. Бизнес, который я знаю и люблю! Обувь уже давно стала составной частью моей жизни и если я начну, потратив на нее столько лет, выпускать дерьмо, то и сама моя жизнь станет отдавать вонью!

– Я не могу позволить себе держать акции фирмы, которая все время катится вниз, – сказал Блейк. – Это не выгодно. Это дурное помещение капитала. Это...

– Тогда продай свои акции! А какого черта вы от меня ждете?

– Я бы порекомендовал тебе, Дуг, не забывать, с кем ты разговариваешь, – внезапно уже иным тоном заговорил Бенджамин. – В наших руках по-прежнему остается двадцать один процент акций, а я знавал людей и покрупнее тебя, которых простым голосованием снимали с их постов.

– Ну, что ж, валяйте, устраивайте это свое голосование, – сказал Кинг.

– И если ты вылетишь на улицу...

– Можешь не беспокоиться обо мне, Джордж. Ни на какой улице я не окажусь. – Он швырнул остатки туфли на сервировочный столик и двинулся в сторону лестницы.

– Если ты поможешь мне занять место президента компании, – сказал Бенджамин, – это будет для тебя означать многократное увеличение жалования. Ты тогда мог бы... – он осекся. – Куда это ты вдруг направился? Я пока что еще разговариваю с тобой.

– Пока что это все еще мой дом, Джордж, – сказал Кинг, оборачиваясь. – Я сыт по горло этим нашим собранием, я сыт по горло всеми этими вашими деловыми предложениями и сыт по горло вами самими! Поэтому я ухожу. Почему бы и вам не последовать моему примеру?

Бенджамин следовал за ним до самой лестницы. Его бледное прежде лицо было покрыто теперь красными пятнами.